Ольга Лаэдэль. Рассказы, рисунки, стихи
Утопия о планете Атэа
проза, рисунки, описание языка и культуры
Лесбийская лирика
проза, стихи, рисунки
Диалог с читателем
новости, гостевая книга, ссылки, об авторе,...
Под парой лун * Цветущие дни * Антология * Лепестки * Рисунки
Описание планеты и цивилизации * Справочник * Язык атэанской цивилизации
Ольга Лаэдэль

Основные черты
планеты Атэа и её цивилизации

Атэанский пейзаж
Планета Атэа. Пара лемле на фоне Раалинских гор

Физико-географическая характеристика планеты   *   Лемле — жительницы Атэа   *   Невозможность насилия у лемле   *   Лесбийская любовь, эрос и культура лемле   *   Мировоззрение лемле   *   Бессмертие   *   Юльмэ — атэанские дельфины   *   Ларимин — атэанский всепланетный искусственный язык   *   Социальный строй на Атэа и его технологическая основа (Постдефицитная цивилизация, «GNUтый коммунизм»)    *    Становление и развитие атэанского социально-технического строя    *    Атэанская космонавтика    *   

Физико-географическая характеристика планеты

Планета Атэа — вторая планета в системе звезды Йалинэй (называемой также иногда Йанэй или Йаннагилинэй). Звезда Йалинэй относится к спектральному классу G3, масса её чуть меньше солнечной. В общем, Йалинэй — вполне типичная небольшая жёлтая звезда, каких во Вселенной огромное количество. Йалинэй имеет планетную систему, состоящую из 8 планет. На второй от звезды планете — на Атэа — существует жизнь, причём жизнь разумная, создавшая высокоразвитую цивилизацию.

Масса планеты Атэа — 0,98 земной массы или 5,86.1021т. Состав атмосферы почти в точности соответствует земной. У Атэа 2 спутника — Шаэрилеа и Шаэлольхеа, по природе своей аналогичных Луне.

Год на Атэа длится 327,6 земных или 312,0 атэанских суток. Продолжительность суток на Атэа 25,2 земных часа. (Лемле — разумные жители Атэа — делят сутки на 16 (т.е. на восьмеричные 020) киндэгианэ — «часов», или, лучше сказать, 95-минуток (94,5 минут)).

Суша занимает около 20% поверхности Атэа. Остальная её часть — это, главным образом, океан, мелководный в северном полушарии и довольно глубокий (в среднем 5-6 км)в южном. Атэанская суша представлена одним большим континентом Токармэль (Континент) в северном полушарии, к востоку и западу от которого располагается Ластаурратолан (Островная страна, Острова) — архипелаг из нескольких сотен мелких и средних островов, омываемых неглубоким (в среднем 10-30, максимум около 100 м глубиной) морем. Ластаурратолан занимает всю северную и экваториальную часть западного полушария Атэа. В средних широтах южной части западного полушария расположен Раалин — весьма крупный остров и рядом с ним ещё несколько мелких островов. На Континенте расположены два горных хребта — Хэнэзор-ластатороа (горы Хэнэзор), идущий вдоль западного побережья Континента и Торронжэн-ластатороа (горы Торронжэн) в центральной части континента, начинающийся у южного побережья Континента и тянущийся на северо-восток. Высота обоих этих хребтов достигает 3-4 тысяч метров, некоторые вершины около 5000 м. Остров Раалин почти весь горист и холмист, хотя горы его ниже — 1-2, максимум 3,2 тысячи метров. На Континенте, востоку от гор Торронжэн находится большое внутренне море Жэаклар-луроа.

Более подробную информацию о географии Атэа содержит карта планеты.

Атэанский климат достаточно тёплый и влажный. Хотя смена времён года на Атэа имеет место, больших перепадов температуры не происходит, температура колеблется в пределах от +18 до +35 oС. Лишь в высокогорье, на вершинах хребтов Хэнэзор и Торронжэн, температура опускается до отрицательных (от 0 до -10 oС) величин и выпадает снег.

Жизнь на Атэа — на основе углерода. Наиболее высокоразвитые представители животного мира эквивалентны в своём развитии млекопитающим, растительного — покрытосеменным. Юг Континента и Островов покрыт тропическими лесами, севернее — степи и лиственные леса умеренной зоны, ими же покрыт и Раалин.

Лемле — жительницы Атэа

лемле

На планете Атэа обитает два разумных вида — лемле и юльмэ. Лемле — это двуногие прямоходящие существа, ростом около 1,5 метров, внешне в общем-то похожие на людей. Юльмэ — водные млекопитающие, очень похожие на дельфинов.

Наиболее заметные внешние отличия лемле от человека — это твёрдый роговой гребень на голове, иная форма лба, носа и глаз, четырёхпалые конечности со свободноизгибающимися пальцами безо всяких суставов и фаланг, по-эльфийски острые уши, отсутствие каких бы то ни было волос, очень гладкая и упругая кожа. Гребень является важным для лемле органом чувств, а именно — эхолокации, главным образом, подводной, весьма нужной для таких водолюбивых существ, как лемле, и позволяющей им прекрасно «видеть» под водой с помощью гребня-сонара. А на суше основным источником информации об окружающем мире для лемле является обычное зрение.

Другая важнейшая особенность лемле состоит в том, что все они женского пола. Способом продолжения рода у лемле является амфигенез, что означает как возможность партеногенеза, так и возможность зачатия при слиянии двух яйцеклеток пары лемле. Возможность амфигенеза обеспечивается специальным органом, — куннилингвой (продолжением «маточных» труб, похожим на прячущийся в вагине длинный тонкий змеиный язык), способной доставить яйцеклетку как в свою матку, так и в матку другой лемле. Активизация яичников и овуляция происходит по желанию.

Предки лемле жили по берегам многочисленных на Атэа водоёмов и вели полуводный образ жизни, проводя значительную часть своего времени в воде, а часть в прибрежных зарослях. Благодаря такому происхождению у лемле и появилась способность к подводной эхолокации, подводная ультразвуковая «речь» (наряду с обычной речью и слухом на суше), а также и присущее от рождения умение прекрасно плавать и нырять, подолгу (десятки минут) находясь под водой.

Вид лемле представлен двумя расами — условно называемыми речной и морской, или континентальной и островной, или северной и южной. Они отличаются цветом кожи и гребня: у речных лемле кожа молочно-белого цвета, а гребень светлый (обычно — перламутрово-пепельный или перламутрово-бежевый); у морских — кожа золотисто-бронзового цвета и гребень — разных оттенков чёрного. В древности речные (северные) лемле были населяли Континент, тогда как морские (южные) населяли Раалин и преобладали на Островах. Со временем представительницы обеих рас достаточно равномерно перемешались на всей заселённой лемле территории.

Важными особенностями лемле, не присущими им от природы, но благоприобретёнными являются невозможность насилия и бессмертие (лемле не старятся). Победа над насилием и смертью стали результатом сознательных усилий лемле по изменению своей природы. Эти результаты, их влияние на жизнь и общественное устройство лемле заслуживают отдельного разговора и речь о них пойдёт далее.

Невозможность насилия у лемле

Важнейшей чертой атэанской цивилизации является невозможность насилия (и иных действий, нацеленных на причинение страданий) среди лемле. (Далее я буду условно называть агрессией всякие действия, нацеленные на причиняющие страданий другим индивидам).

По видимому, в древности насилие и принуждение было не чуждо для лемле, хотя вряд ли они были способны на намеренное убийство и тем более на что-то подобное организации армий и ведению военных действий. Но даже того, не заходящего так далеко, как у людей, насилия хватало в древности для образования государствоподобных структур, квазифеодальных, либо подобных античным или средневековым городам.

Но со временем лемле смогли полностью избавиться от какого бы то ни было насилия, принуждения и жестокости. Это произошло ещё в позднеатничную эпоху атэанской истории, когда ведьмы (мастерицы искусства психического слияния с окружающим миром и обретения посредством этого нетривиальных способностей и опыта) научились развивать у себя и у других способностей суллафэвэле (телеэмпатии) и фэаннэфэвэле (телеэмпатического эхо-отаржения). Суллафэвэле (телеэмпатия) — это способность лемле всегда чувствовать эмоции, настроение, душевное состояние, характер устремлений и намерений всех, о ком думает и кого замечает она, а также всех, кто думает о ней (или её подругах и знакомых), испытывает к ней (или к её подругам и знакомым) какие-либо чувства. Основанная на этой способности способность фэаннэфэвэле — это способность создания психическо-эмоционального эха, телепатического эхо-отражения устремлений и чувств обратно к их источнику, которое происходит само собой, тотчас, как только устремления почувствованы. Эхо-отражение добрых чувств и намерений доставляло источнику этих чувств удовольствие и эротическую усладу, придавало жизненных сил, делало настроение светлее и вдохновеннее. А эхо-отражение злых, агрессивных чувств и намерений причинить страдание оглушало их источник тем сильнее (вплоть до глубокого и долгого обморока), чем злее и агрессивнее были намерения, чем бóльшие страдания хотелось причинить. (Эхо-отражение желания убить, должно быть, убило бы несостоявшегося убийцу.) Все лемле, научившиеся эхо-отражению чувств и устремлений, оказывались фактически неуязвимы для любого нападения, но и сами уже не могли нападать ни на кого (это повлекло бы эхо-отражение агрессии самой себе). В обществе этих лемле любое насилие, агрессия, жестокость, принуждение, гарантированно предотвращалось тотчас же, при первой же мысли о его совершении. Эхо-отражение, кстати, действует на любых существ с более-менее развитой нервной системой, защищая лемле также и от хищников.

Способность телеэмпатии и эхо-отражения оказалась и средством надёжной защиты от любого насилия и всяких прочих форм намеренного причинения страданий (защитой практически абсолютной, ведь защищала она от намерений и устремлений, действуя немедленно и не давая враждебным намерениям реализоваться в какое-либо действие), и, с другой стороны, источником наслаждения и ласки взаимным отражением добрых чувств. Поэтому лемле охотно учились этим способностям у ведьм, благо те учили всех желающих, а научить можно было любую лемле и она, в свою очередь, тоже могла учить этим способностям других лемле. Довольно быстро распространение способностей телеэмпатии и эхо-отражения стало всеобщим и повсеместным.

Распространение телеэмпатии и эхо-отражения кардинально изменило ход истории и общественное устройство на Атэа. Государства и их правительницы никак не могли бороться с распространением телеэмпатии и эхо-отражения и с обучением этим способностям, устранявшим основу для какой бы то ни было возможности власти. Когда большинство лемле овладело способностью эхо-отражения, государства просто исчезли, поскольку уже не было возможности заставить кого-либо подчиниться воле правителя, государственного чиновника или большинства. Исчезли любые формы насилия и принуждения во взаимоотношениях между индивидами. Сложилась и сохраняется ситуация, когда никто никого ни к чему не может принудить, а может только уговорить что-то сделать по доброй воле. А из телеэмпатии, кстати, проистекает другая немаловажная особенность общества лемле — невозможность лжи или полуправды. Чувствуя характер намерений, лемле способны почувствовать всякое намерение обмануть или утаить важную информацию, что делает бессмысленной и обречённой на немедленное разоблачение всякую попытку обмана.

Способность эхо-отражения не только предотвращает возможность насилия и иную агрессию, но и вознаграждает эхо-отражением добрых чувств все намерения доставлять радость другим лемле и доброжелательное отношение к ним, усиливает и подпитывает влечение радовать и помогать (делая это влечение сладостным, подобно эротическому). А телеэмпатия делает лемле всегда чуткими во взаимоотношениях не-чужими друг для друга, благодаря взаимному ощущению эмоций и душевного состояния.

Хотя с тех пор как благодаря всеобщему распространению способности эхо-отражения насилие, агрессия и тому подобные вещи исчезли из жизни лемле (и эхо-отражение перестало быть актуальным в качестве средства защиты), сама способность эхо-отражения не была у лемле утрачена ни в коей мере. Просто с тех пор эхо-отражение актуально для лемле своей другой стороной — как телеэмпатическое отражение добрых чувств, устремлений и поступков, несущее радость, наслаждение и придающее жизненные силы. Именно такими проявлениями эхо-отражения полна жизнь каждой лемле, благодаря чему лемле и практикуются в умении эхо-отражения, и учат этому умению своих детей. Тем не менее, такая практика в эхо-отражении, сохранение и совершенствование этого умения остаются и потенциальным средством защиты, служа основой и гарантией сохранения мира, свободы и дружественно-любовных отношений между индивидами в цивилизации лемле.

Атэанскую политическую систему можно назвать консенсусной демократией, или, лучше, консенсусно-согласованной анархией и охарактеризовать следующим образом. Любые решения могут приниматься только при условии, что все, кого эти решения затрагивают, не возражают против них. Любая лемле, которую затрагивает данное решение, автоматически имеет право вето — если ей от этого решения станет плохо, то никто не сможет ни принять, ни исполнить такое решение.

Пока решение не принято — плохо всем оттого, что страдает кто-то, для кого оно необходимо. Оставлять данный вопрос нерешенным лемле не могут — это было бы «агрессией» в отношении тех, кому необходимо его решить. А варианты решения, причиняющие страдание хоть кому-то, нереализуемы из-за способности лемле возвращать агрессию. Поэтому приходится искать такое решение, которое приемлемо для всех затронутых им лиц.

Система подготовки и принятия решений в общих чертах выглядит так. Для принятия любого решения необходимо, чтобы все, кого оно так или иначе затрагивает, выразили своё согласие или хотя бы отсутствие возражений, своё «не-вето». Если круг заинтересованных лемле не слишком широк, чтобы каждая могла договориться-согласиться с каждой, то достаточно лишь этого взаимно-всеобщего проявления согласия. Если же решается вопрос затрагивающий очень многих, и тем более, если имеются серьёзные разногласия, то для выработки приемлемого для всех варианта образуется экспертный совет по той или иной проблеме либо кругу проблем.

Совет не является официальным, формальным органом, и уж тем более это не орган власти. Это группа добровольцев, вызвавшихся искать оптимальные и всех удовлетворяющие варианты решения вопроса и предлагающая их всему сообществу затрагиваемых данной проблемой лемле. Всякая лемле, если она берёт на себя труд глубоко копаться в проблеме и искать подходящее для всех решение, автоматически оказывается участницей совета по данной проблеме. Дело совета — выработать, найти, предложить всему заинтересованному сообществу решение, с которым бы все в итоге согласились. Решение же всё равно принимается именно взаимным подтверждением всеобщего согласия. (Развитая система связи позволяет каждой быстро выяснить, все ли согласны; и каждая же может предлагать и обсуждать соображения по проблеме, становясь, если её соображения востребованы, участницей совета). Проблемные советы — это именно процесс и способ достижения согласия в том или ином вопросе, естественно возникающий, когда согласие проблематично. В сущности, цивилизация лемле обходится вообще без каких-либо официальных органов, и не структурирована официально и всякая официальность ей чужда.

 

И ещё один маленький штрих. Способность эхо-отражения устремлений сделала лемле вегетарианцами в самом широком и абсолютном смысле. Вообще-то лемле и от природы были, по своему питанию, вегетарианцами, питаясь преимущественно плодами разных растений, а также некоторыми водорослями. Но с распространением эхо-отражения для лемле стало невозможным также и использование материалов животного происхождения, таких как кожа, мех, и т.п. (Фраза «лучше ходить голой, чем в мехах» как раз про лемле ;)

Лесбийская любовь, эрос и культура лемле

Однополая природа лемле вовсе не означает отсутствия таких явлений, как любовь и эрос. Но в однополом, полностью женском мире лемле их эротические чувства, само собой, гомоэмоциональны, гомоэротичны, гомосексуальны. Попросту говоря, все лемле по природе своей лесбиянки.

Важнейшей чертой атэанской культуры является её эротизм — вся культура, всё искусство лемле пронизано, пропитано лесбийским эросом. Культура и мироощущение лемле сплошь и сквозь эротизированы и пропитаны эросом. Эротические чувства и их выражение в жизни и культуре лемле совершенно свободны и присутствуют, наверное, повсеместно. В культуре лемле отсутствуют какие бы то ни было табу и запреты, налагаемые на эротику, которая не считается чем-то низким, постыдным, недостойным. Наоборот, эротические чувства, переживания и желания считаются у лемле одними из самых прекрасных и возвышенных.

Всякую красоту и всякую нежность лемле воспринимают эротически и получают от неё эротическое удовольствие. Все личные привязанности лемле также окрашены в эротические тона. Поэтому отсутствуют чёткие границы между любовью, дружбой, товариществом, приятельством. Все эти проявления различаются между собой лишь силой чувств, привязанностей и глубиной взаимопонимания. Любовь для лемле — это прежде всего абсолютное взаимопонимание и взаимоприятие, духовное родство, порождающее нежность и привязанность.

Все эти чувства — и наслаждение красотой, и симпатия, и нежность не остаются лишь духовной абстракцией, а непременно находят своё выражение и воплощение в телесном соприкосновении и телесной ласке.

Лемле не знают, что такое брак, семья (не знакомы им понятия ревности, супружеской верности). Любовные союзы возможны не только между двумя, но и, подчас, между тремя, а иногда и более чем тремя лемле — главное, чтобы было абсолютное взаимопонимание между всеми, кто входит в данный союз. В то же время лемле очень сильно привязываются к своим возлюбленным, к своим ближайшим подругам — гораздо сильнее, чем большинство людей. Любовно-дружеские связи у лемле почти никогда не рвутся и не ослабевают. Если же эти связи всё-таки нарушаются, то это — большая катастрофа для всех, кто ими был связан.

Если человек в своих эротических действиях и желаниях стремится достигнуть оргазма, то лемле стремятся пребывать в состоянии жэльмэ — эротического наслаждения, в котором они (в отличие от человеческого оргазма) способны размышлять, заниматься всевозможными делами, делая их благодаря своему состоянию с бóльшим вдохновением и удовольствием.

Именно в любви и видят лемле смысл своей жизни и всякой деятельности — в радости и наслаждении от соприкосновения с телесной и душевной прелестью подруг среди красоты природы и своих творений, от слияния своей душевной и телесной красоты с красотой других лемле и окружающего мира, от порождения красоты в самой себе и в мире, при своём участии.

Мировоззрение лемле

В глубокой древности, когда движущие силы и причины явлений природы были для лемле ещё совсем непонятны, и непонятно было как подступиться к их изучению (не было даже зачатков рациональной науки), лемле воображали себе разного рода мистические сущности, кроющиеся в объектах и явлениях природы, движущие и управляющие ими.

Лемле верили в духов этих природных объектов и явлений, во множество локальных божеств. Эти духи-божества рисовались воображению лемле лемле-подобными или (внешне) подобными животным и растениям Атэа, наделёнными волей, разумом, чувствами и мотивами поведения в общем подобными лемлейским, но также и сверх-способностями, через которые и проявлялась роль духов как движущих сил природы.

Для общения с духами, через которое древние лемле пытались получить те или иные блага от подвластной духам природы, лемле прибегали к разного рода мистическим ритуалам, изобретаемым интуицией шаманок и жриц.

От практики этих шаманско-жреческих ритуалов и происходит искусство ведовства.

Впоследствии из культа духов развился культ множества богинь, порождающих различные силы природы и управляющих ими. Такая богиня воспринималась скорее не как хозяйка своей стихии, а как её породительница и душа; стихия же воспринималась как порождение, проявление и самовыражение богини. Эти богини в античную эпоху изображались лемле-подобными, и чем-то напоминали богинь земного древнегреческого и древнеримского пантеона.

Античные атэанские пантеоны обычно состояли из богини-праматери или пары праматерей и порождённых ею богинь (её дочерей, внучек и т.д.), каждая из которых порождала или привносила в жизнь то или иное начало, ту или иную стихию, те или иные явления природы и части мира. Сами лемле воспринимались тоже как некая, пусть и не самая могущественная часть этого пантеона, тоже обладающая божественной способностью порождения и взращивания жизни, а также божественной способностью творчества, трактуемого как тоже своего рода рождение и взращивание.

Даже в древности культы богинь и духов не превращались у лемле в религию, как в обязательную для всего общества систему культов и взглядов и диктуемых ими норм поведения (что, видимо, связано и с неавторитарным и неиерархичным менталитетом лемле, и с тем, что полноценные государства с жёсткой системой власти у лемле так и не сформировались). И тем более у лемле никогда не возникало ничего подобного земным монотеистическим религиям (вроде иудаизма, христианства, ислама) с их идеей бога-творца и властителя мира — потребности представлять себе мироустройство подобным образом лемле, похоже, не испытывали никогда.

В дальнейшем, с развитием рациональной науки, богини античного пантеона стали восприниматься как художественные образы и аллегории тех или иных стихий. И именно в этом качестве их образы и сохраняются и живут в культуре лемле начиная с эпохи просвещения и индустриализации.

Мировоззрение лемле при этом материалистично и атеистично. Мир для лемле представляется неограниченно познаваемым через опыт практического взаимодействия с вещами и явлениями. На обычный взгляд лемле, всё, что происходит в мире, происходит само по себе, т.е. по своим внутренним, имманентным законам-свойствам, которые суть свойства природы и её частей.

У лемле нет ни предпосылок, ни потребностей, ни интереса к религиозной вере в какое-либо божество или идеологическую доктрину. Лемле не нуждаются в этих, не проверяемых практикой, но объявляемых почему-то истиной, гипотезах.

Этот глубоко сидящий в мироощущении лемле материализм особенно сильно проявляется в гедонистическом отношении лемле к жизни, её целям и устремлениям в ней.

С точки зрения лемле, благом является то и только то, что (и сейчас, и в отдалённой перспективе) приносит радость и наслаждение и устраняет страдания. При этом неприемлемо да и просто (благодаря эхо-отражению) невозможно доставление радости одним лемле за счёт страдания других.

Разного рода сверхценные идеи и верования, объявляющие благом что-то иное, якобы более важное, чем радость, наслаждение и устранение страданий, не в ходу в обществе лемле. Такого рода воззрения не свойственны лемле, не имеют корней и предпосылок в их взгляде на жизнь, и просто не приходят лемле в голову (а если вдруг кому-то и приходят, то не задерживаются и, тем более, не находят распространения).

Полнейшая гедонистичность жизни лемле и отсутствие сверхценных идей — жизнь только ради радостей и наслаждений — не приводит Атэанскую цивилизацию ни к застою, ни к отупению. Наоборот, стремление к наслаждениям и радостям является мощнейшей (да по сути и единственной) движущей силой прогресса у лемле. И дело тут вот в чём.

Сильнейшее из наслаждений, ярчайшая из радостей для лемле — любовь и эрос. И радость любви тем ярче, глубже и полнее, чем глубже и многообразнее душевная связь влюблённых.

Хотя лемле воспринимают и чувствуют любовь не иначе, как эротически, и любовь с эросом неразделимы, но и в эросе для лемле тем слаще ласкаться с подругой, чем сильнее и полнее душевная связь с ней, чем больше эмоционально-интеллектуальное соприкосновение и взаимопереплетение с ней. И именно совместное творчество и совместное познание является для влюблённых лемле путём и способом неограниченного увеличения эмоционально-интеллектуального соприкосновения и взаимопереплетения с любимой.

Таким образом, стремление к наибольшему эротическому наслаждению движет деятельностью и творчеством лемле, не давая остановиться прогрессу и познанию мира, даже в условиях комфортной жизни постиндустриальной роботизированной цивилизации.

Длительное — более тысячи лет — развитие цивилизации лемле в условиях отсутствия государств, власти, какой бы то ни было системы принуждения индивидов, а только лишь на основе взаимоудовлетворяющих соглашений между индивидами, сделало менталитет лемле очень неавторитарным, неиерархичным и терпимым к инакомыслию. Лемле никогда не считают, что они владеют истиной в последней инстанции и всегда готовы допустить с некоторой вероятностью правоту своих оппонентов.

Тем не менее, менталитету лемле ни в коей мере не свойственно безразличие к истине или суждения об одинаковой истинности всех точек зрения и учений. Как раз наоборот, для лемле типично понимание, что воззрения и учения могут существенно различаться в степени своей истинности (т.е. достоверности и адекватности изображения действительности, мира или вещей самих-по-себе). Лемле, как правило, не жалеют сил на обоснование своих взглядов, не теряя, однако, готовности к их пересмотру, если на то обнаружатся достаточные основания. Другое дело, что споры об истинности воззрений никогда не приобретают характер скандала, вражды или взаимного осуждения.

Благодаря плюралистичности менталитета лемле в атэанском обществе бесконфликтно уживаются друг с другом и рациональная наука, и интуитивное ведовство (благо, результаты обоих этих способов познания природы и взаимодействия с ней у лемле подтверждаются реальным практическим опытом).

Наука и ведовство, хотя не соперничают и не конфликтуют друг с другом, но и не соотносятся друг с другом почти никак — слишком уж полно и фундаментально различие между ними. Фактически, для лемле это два глубоко разных метода обретения опыта взаимодействия с окружающей действительностью, двух качественно разных родов опыта, лучше сказать.

Удел науки — изъяснимое, формализуемое, рационально выведенное из наблюдений и экспериментов и ими же проверенное знание. Удел ведовства — искусство эмоционально-эротическо-психического слияния с окружающим миром и обретения посредством этого нетривиальных способностей тела и психики, а также неявно-интуитивного опыта, связанного с этими способностями. Интуитивное чувство ведьмы и рациональное знание учёной не соотносимы друг с другом, и не становятся таковыми, даже если речь идёт о научном объяснении и ведовском прочувствовании одного и того же феномена или предмета. Ведовское чувствование и научное объяснение (или хотя бы наблюдение) одного и того же феномена — вещи полностью разные, принципиально независимые друг от друга.

Ведовские методы и опыт не могут быть использованы в научном исследовании, ибо методически и понятийно несоотносимы. Разве что объективные проявления ведьминых способностей могут быть исследованы наукой и по-своему объяснены ею рано или поздно. С другой стороны, и научное объяснение любого феномена не становится частью связанных с этим феноменом ведьминых чувств и опыта, но и не мешает вчувствоваться в сокровенную сущность и очарование явления или предмета, которому есть научное объяснение. Да и само научное объяснение тоже может быть предметом ведовского интуитивно-эмоционального постижения.

Бессмертие

Еще одна важная особенность цивилизации лемле состоит в том, что лемле не старятся. Воздействие эхо-отражения добрых чувств приносит организму увеличение жизненных сил. Благодаря регулярному воздействию эхо-отражения добрых чувств иммунная и репарационная системы организма лемле эффективны настолько, что организм становится неуязвим для болезней, легко и без следов восстанавливается после случайных повреждений, не старится и находится в наилучшем физиологическом состоянии. Продолжительность жизни лемле поэтому неограничена, лемле фактически бессмертны.

По этой причине дети на Атэа — большая редкость. Обретя бессмертие, лемле больше не ищут продолжение своего существования в потомстве. Лишь чувствуя способность и талант к воспитанию новой личности, полную уверенность в том, что не навредят ей, лемле становятся матерями. И это происходит нечасто и с очень немногими.

Численность населения Атэа почти стабильна и составляет около 800 миллионов, увеличиваясь на несколько лемле раз в несколько десятков лет. Чтобы девочки могли расти вместе с себе подобными (а не будучи единственным ребёнком в целом мире взрослых), лемле, желающие завести детей, согласуют друг с другом свои планы, чтобы родить примерно в один и тот же год. Рожают лемле в воде, и роды у лемле хотя и не легки, но не мучительны. Чтобы рожать и растить своих дочерей лемле собираются вместе, в специально устроенных для этого короннамэмэгородах матерей. Туда же приезжают подруги мам и просто лемле с педагогическими склонностями. В этих городах девочки растут и учатся в обществе своих матерей и сверстниц. Роль учительниц выполняют обычно матери (предварительно, ещё до беременности, подготовившись к этой роли), бабушки и их близкие подруги преподавая группам девочек различные науки и искусства.

Все три города матерей расположены у моря, один — Талункаэтталелин-короноа — находится на южном побережье Континента, другой — Леалламэман-короноа на севере Раалина, третий — Лелетиан-короноа на одноимённом островке Лелетиан-толоа (занимая собою его весь) в субтропиках островной страны Ластаурратолан.

Воспитание и учёба в городах матерей закладывают только основу для дальнейшего развития. А далее бессмертные лемле постоянно продолжают бесконечное, перманентное обновление знаний, дообразование, необходимое для продолжения творчества и для адекватности всему новому, что привносит в цивилизацию творчество других.

У лемле считается хорошим тоном не просто публиковать результаты своего творчества (в науке, технике или искусстве), но и создавать условия для доступа и приобщения к этим результатам для всех заинтересовавшихся — учить, писать учебники, не оставлять без внимания вопросы и просьбы помочь разобраться-понять-научиться.

Учёба не сопровождается экзаменами, защитами, получением дипломов или учёных степеней, а происходит в форме самообразования с помощью разного рода кибернетических обучалок, компьютеризированных учебников и в общении с другими лемле, как изучающими ту же область знаний, так и уже владеющими знаниями в этой области и взявшими на себя роль учителей-наставниц. Официальных учреждений, подобных вузам и официальных документов об образовании у лемле нет. Однако рекомендации учителей, чему и (возможно) у кого надо (предварительно или одновременно) поучиться, чтобы постичь их науку, позволяют сохранять упорядоченность и систематичность образования. Подтверждением (а точнее, демонстрацией) знаний и умений у лемле служат результаты их деятельности, такие, как, например, научные публикации, или вклад в тот или иной технический проект — доступность этой информации в сочетании с невозможностью лжи делает эту информацию достаточным свидетельством квалификации.

Юльмэ — атэанские дельфины

Юльмэ — разумные жительницы атэанских морей, атэанские дельфины. Строением и размером тела юльмэ они очень похожи на афалин. Телесная разница в основном лишь в том, что все юльмэ, как и лемле, однополы, тоже все они женского пола и размножаются амфигенезом.

Юльмэ не менее разумны чем лемле, но их разум иной. Их разум оперирует не цепочками символов и ассоциативными связями между ними, как у лемле или людей, а потоком образов-озарений. Их способ выражения мыслей имеет больше общего с симфонической музыкой и абстрактной живописью, чем с языком и речью. Поэтому разум юльмэ и разум лемле малосовместимы друг с другом, малопонятны и странно-причудливо-загадочны друг для друга. Но в области эмоций, чувств, настроений юльмэ и лемле, наоборот, легко и полно понимают и чувствуют друг друга. Телеэмпатическая связь между юльмэ и лемле устанавливается при любом контакте так же сама собой, так же моментально, легко и полно, как и между двумя лемле или двумя юльмэ.

Юльмэ обладают способностью телеэпатии, как лемле, и как и лемле пользуются всеми её плодами и благами. Точно так же, как и лемле, благодаря эхо-отражению все юльмэ не способны к насилию, к причинению страданий другим живым существам, и так же абсолютно защищены эхо-отражением от агрессии других существ. В обществе юльмэ такая же анархия и равенство, как и в обществе лемле. Как и лемле, юльмэ благодаря действию эхо-отражения добрых чувств не стареют, и живут неограниченно долго. (Кстати, в отличие от земных дельфинов атэанские юльмэ питаются медузами и моллюсками, имеющими нервную систему намного примитивнее даже рыбьей, столь примитивную, что страдание как таковое этим существам ощущать просто нечем.)

Лемле и юльмэ относятся друг к другу как к равным существам, но при этом достаточно странным и чудным друг для друга. Эта загадочность, однако, только подпитывает и оживляет чувство милой забавности и приязни между юльмэ и лемле.

В отличие от лемле, юльмэ не создали машинной цивилизации. Они проводят практически всю жизнь в бесконечной игре, играя друг с другом и друг для друга, плавая и резвясь в атэанских морях, иногда заплывая в реки. Эта жизнь-игра, ощущаемая ими как своеобразное бесконечное произведение искусства, и есть для них содержание их жизни. Полуводные лемле, проводя в воде и у воды лишь часть жизни, вовлечены в эту игру не столь полно и всецело, кто больше, кто меньше, но их участие приносит удовольствие и вдохновение и им самим и юльмэ. В наземной жизни лемле юльмэ участвуют эпизодически и это представляется им неким экзотическим аттракционом. При этом юльмэ могут перемещаться по суше и над сушей пользуясь искусственными аппаратами, которые делают для них лемле, либо пользуясь своими ведьмиными чарами. Среди юльмэ тоже есть ведьмы.

Ларимин — атэанский всепланетный искусственный язык

Лемле разговаривают на одном, общем для всей цивилизации языке, который называется Ларимин. Название языка — larimin — это просто имя собственное, образованное от слова larime 'язык'.

Ларимин представляет собой искусственный язык, который был создан в позднеантичную эпоху атэанской цивилизации и вскоре стал общим языком всех образованных лемле, языком их творчества и общения. Со временем, когда, расширяясь по мере прогресса, круг образованных лемле вобрал в себя всех лемле планеты, ларимин сделался всеобщим языком всей цивилизации и стал, начиная с этих времён, родным языком всех лемле.

В древности, в античную эпоху атэанской истории, умами многих атэанских философов и ведьм владела мечта о создании искусственного языка, который бы и по своей красоте, и по своим возможностями (и для художественного творчества, и для выражения научных знаний и философских рассуждений) превосходил бы существовавшие естественные языки. С этой мечтой связывалась и надежда на то, что будучи искусственным, а потому нейтральным, и вместе с тем превосходя красотой и выразительностью национальные языки, такой язык мог бы быть принят всеми лемле для общения и творчества, объединяя все народы и культуры.

Под влиянием этой мечты было создано довольно много искусственных языков, разной степени проработанности и разной степени несовершенства. Появлялись всё новые и новые искусственные языки (или реформированные варианты прежних), которые совершенствовались на опыте предыдущих попыток языкотворчества, и становились один за другим всё лучше, выразительнее и логичнее, хотя и не получали всеобщего признания. Итогом этого процесса стало создание языка ларимин.

Ларимин понравился как создательницам многих предыдущих искусственных языков, так и многим другим образованным лемле (от учёных до поэтесс и ведьм), не занимавшимся до тех пор искусственными языками, а писавшим свои произведения, общавшимся между собой и со своими ученицами на классических языках древности. Классические языки древности, языки народов античной ойкумены времён рассвета её культуры, становились к тому, позднеантичному, времени (когда культуры, страны и цивилизация античной ойкумены всё больше приходили в упадок) фактически мёртвыми. Образованное сообщество сочло язык ларимин действительно более красивым, выразительным, логичным и совершенным по своему устройству, чем мёртвые книжные языки, в качестве замены которых он и распространился в скором времени. Кроме того, ларимин понравился многим выдающимся гетерам той эпохи, зазвучал в салонах и на балах у гетер, и стал, благодаря им, языком лирики, изящной словесности и изящных искусств вообще.

Ларимин оказался, подобно земному языку эсперанто, искусственным языком международного общения, и вместе с тем, подобно латыни в земной средневековой Европе и языку Quenya у эльфов толкиновской Арды, стал языком книг, науки, литературы и книжной культуры в целом. Образованные лемле, общаясь, учась и творя на ларимин, сживались с этим языком настолько, что он становился им родным. Естественно, их дети с детства от своих матерей знали ларимин, и для них он становился родным в самом полном смысле.

По мере того, как атэанская цивилизация, объединившись, воспрянула от позднеантичных тенденций к упадку и дичанию и (избежав грозившего ей краха и тёмных веков) стала развиваться, образованное сообщество всё более расширялось, вбирая в себя всё новых и новых лемле. И, в отличие от того, как произошло на Земле с латынью, приобщение новых лемле к науке, книжной культуре и искусствам происходило через обучение их языку учёной среды, языку ларимин. Со временем, когда образованное сообщество расширилось настолько, что вобрало в себя всех лемле планеты, ларимин стал общим для всех лемле языком.

Вниманию читателей, заинтересовавшихся языком цивилизации лемле я могу предложить подробное описание языка ларимин, ларимин-русский словарь и некоторые тексты на языке ларимин.

Социальный строй на Атэа и его техническая основа
(Постдефицитная цивилизация, «GNUтый коммунизм»)

К тем временам, в которые происходит действие рассказов о Лотэа и Шаэтэль и других рассказов об атэанской жизни, атэанская цивилизация уже долгое время была постдефицитной. Постдефицитность цивилизации означает следующее.

Всё материальное производство осуществляется силами инфраструктуры роботов, без прямого участия лемле. Инфраструктура роботов способна по запросу любой лемле изготовить любую вещь в любых количествах, если технология изготовления вещи известна или комбинируема из известных, а энергии и сырья достаточно.

Атэанская энергетика способна производить энергии намного больше, чем требуется для обеспечения комфорта и всех материальных потребностей всех лемле. Любое необходимое сырьё может быть добыто, синтезировано искусственно или получено вновь из утилизируемых отходов — для этого требуется, опять-таки, лишь технология и энергия.

Возможности инфраструктуры роботов по производству вещей, добыче энергии и сырья, утилизации отходов с большим избытком превосходят тот уровень, который достаточен для полного удовлетворения потребностей в материальном комфорте всех лемле.

Все идеи, знания, технологии в обществе лемле свободно распространяемы, копирайт невозможен. Любая информация — научная, технологическая, художественная — публикуется открыто, доступна всем для копирования и использования без ограничений. Вещи, технология изготовления которых известна, свободно копируемы в тех весьма широких пределах, в которых хватает ресурсов копирующим машинам.

Приобретение вещей подобно скачиванию файлов из компьютерной сети. Причём хотя скорость скачивания не бесконечна и «объём трафика» не безлимитен, но «лимит трафика» (по энергии и иным ресурсам, используемым в производстве) намного больше, чем любая лемле потребляет на обеспечение своего комфорта.

(Замечу, что возможные потребности в вещах в принципе не бесконечны. Невозможно пользоваться бесконечным числом вещей одновременно. И нет принципиальной разницы между вещью отсутствующей и вещью не используемой, если эту вещь всегда можно заполучить по первому требованию и не прилагая к тому усилий, а время, требуемое на создание вещи по запросу, не слишком велико. В этом случае отсутствие не используемой здесь и сейчас вещи равносильно хранению её на складе, откуда вещь всегда можно достать, хотя и не мгновенно. Тогда имеет смысл реально держать при себе лишь вещи, которыми пользуешься сейчас или предполагаешь пользоваться в близком будущем.)

Все занятия лемле в их постдефицитном обществе — творчество. Прежде всего, это искусство и фундаментальная наука, а в несколько меньшей мере — прикладная наука и инженерная деятельность. Такое соотношение (резко отличное, кстати, от имеющего место на Земле, где абсолютное большинство людей занято в материальном производстве и прочих видах прикладной деятельности) связано не просто с тем, что лемле могут себе его позволить экономически — лемле понимают и чувствуют, что фундаментальная наука и искусство образуют питательную среду (наука — информационную, искусство — эмоциональную), необходимую для новых достижений в любых областях, в том числе и прикладных.

Ничто в обществе лемле не мешает и бездельничать, но это рано или поздно наскучивает и делает жизнь пресной без того близкого к эротическому удовольствия, которое приносит для лемле эхо-отражение радости, доставленной ею другим лемле. Поэтому периоды безделья в жизни тех или иных лемле случаются, но не затягиваются надолго.

Участие лемле в материальном производстве — это прежде всего прикладная наука, системное администрирование общего характера (общее управление самообучением и самонастройкой машин, систем и сетей машин, задание в общем виде целей, принципов взаимодействия и ограничений в их работе, общий контроль за их состоянием и работой), и в нетривиальных случаях также конструирование машин и программирование (с созданием тривиальных конструкций и программ справляются системы искусственного интеллекта; им достаточно формального описания используемых при конструировании прикладных знаний и задания предназначения и основных характеристик требуемой конструкции или программы).

Доступные цивилизации ресурсы и возможности материального производства хотя и намного превосходят потребности, связанные с комфортом жизни всех лемле, но всё же ограничены. И та, бóльшая, их доля, которая не идёт на личное потребление и комфорт, идёт на разного рода большие проекты. Принцип распределения ресурсов таков:

Вся вырабатываемая энергия и прочие материальные ресурсы распределяются просто — поровну. Они делятся на равные квоты, по количеству всех живущих лемле. Каждая лемле сама распоряжается своей квотой. Поскольку на личное потребление тратится незначительная часть квоты (в силу её огромности), распоряжение квотой — это принятие решения о направлении ресурсов своей квоты на тот или иной большой проект (например, на строительство каких-либо общественных сооружений, которые владелица квоты считает нужными, или какие-то интересные ей исследовательские программы и т.д. и т.п.). В случае, когда личной квоты не хватает на задуманный проект, не остаётся ничего иного, кроме как попытаться убедить других лемле потратить на него часть своих квот. Если проект интересен многим, то за этим дело не станет — именно так лемле и осуществляют многие ресурсоёмкие проекты.

Поскольку с развитием науки и техники основным средством производства, всё больше доминирующим над всем другими, становятся знания и технологии (а возможности автоматического производства, получения энергии, добычи сырья и утилизации отходов определяются прежде всего технологиями), то именно развитие и свободная доступность знаний и технологий (для использования, доработки, заимствования идей всеми желающими) является решающим фактором, благодаря которому вышеописанное постдефицитное общество становится возможным.

При полной автоматизации производства, преодолении дефицита энергии и сырья (до уровня, когда их добывается больше, чем потребляется индивидами на свой комфорт) возможность постдефицитного общества всецело определяется возможностью свободного использования, копирования и распространения информации. Это верно применительно не только к атэанской, но и к любой другой технической цивилизации.

В частности, на Земле эти принципы свободного копирования, распространения, использования информации сейчас хоть и с трудом, но пробивают себе дорогу в виде движения за свободное программное обеспечение. (Почитайте о Free Software Foundation и проекте GNU.) Распространение принципов свободного ПО с софта на любую другую информацию, на все знания, технологии и идеи, при полной автоматизации производства и решении проблемы дефицита энергии вело бы к установлению постдефицитного общества и на Земле.

С некоторой долей полемичности такой строй можно было бы назвать «GNU-тым кибернетическим коммунизмом», и сказать: «коммунизм — это распространение технологий как свободного ПО, плюс полная роботизация материального производства, плюс избыточное производство энергии». Именно на этой технической основе (но не до её появления) я считаю возможным существование общества без эксплуатации одних индивидов другими и без материального неравенства, со свободным и равным для всех доступом к пользованию материальными и нематериальными благами.

Впрочем, применительно к атэанскому обществу термин «коммунизм» требует пояснения. За этим термином обычно подразумевается некоторый коллективизм, правильные с той или иной точки зрения отношения личного и коллективного, и зачастую — приоритет общественного над личным, добровольное или добровольно-принудительное подчинение индивида коллективу. Но для лемле коллективизм совершенно чужд и даже непонятен. Менталитет лемле совершенно инивидуалистичен при том, что телеэмпатия делает этот индивидуализм не эгоистичным, и каждая лемле воспринимает как равноценные свою личность и личность любой другой лемле. Лемле даже не воспринимают своё общество как некий коллектив, а только как ветвящиеся цепочки личных отношений.

Кстати, должна отметить, что описанный выше социально-экономический строй я считаю возможным (при достижении должного уровня научно-технического развития) для любой цивилизации, и не важно, однополо-лесбийская ли она, как атэанская или двуполая, как земная. Более того, этот строй представляется мне строем, который должен естественным образом сменить капитализм, в случае благополучного разрешения проблем роста и модернизации, возникающих с приближением капитализма к исчерпанию своих возможностей (как сейчас на Земле).

Становление и развитие атэанского социально-технического строя

Произошедшее в позднеантичную эпоху повсеместное распространение способности эхо-отражения сделало невозможным использование подневольного труда (хоть лемле, хоть животных).

Кроме того, невозможность никакого насилия и принуждения сделала невозможной существование института собственности. Однако, хотя всеобщая способность эхо-отражения сделала невозможным право собственности (как подкреплённое возможностью государственного или ещё чьего-либо насилия право распоряжаться чем-либо), эхо-отражение же стало непреодолимой защитой личной среды обитания (личного вещественного окружения) каждой лемле от любого вторжения, способного причинить этой лемле страдания из-за нарушения этой среды. Таким, защищённым от нарушения посторонними, личным вещественным окружением являются вещи, которыми лемле сама пользуется, её дом, территория в непосредственной окрестности дома.

Применительно к средствам производства это означает, что мастерская или плантация, где работает лишь одна лемле, может быть частью её и только её личного жизненного окружения, но если там работают несколько лемле, то мастерская или плантация оказывается личным вещественным окружением для всех них сразу. То есть, эхо-отражение каждой из них будет защищать эту мастерскую или плантацию от попыток и намерений что-то там сделать против воли этой (любой и каждой работающей там) лемле.

Обмен продуктами производства и иными материальными ценностями после распространения способности к эхо-отражению и телеэмпатии происходил у лемле на принципах своеобразной культуры дарения. То есть по принципу: чем больше ты даришь другим (чем лучше, ценнее и желаннее твои подарки), тем больше ты нравишься другим (тем, кому даришь, их подругам, подругам их подруг, и так далее, по ветвящимся цепочкам отношений любви, дружбы и приятельства), тем более симпатична им и тем больше они тебе дарят и вообще хотят доставить тебе удовольствие.

Сама возможность существования такой культуры безденежного взаимного дарения была обусловлена всеобщим распространением способности к телеэмпатии. Во-первых, любая лемле, решая кому что подарить, что для кого сделать, всегда могла поинтересоваться у одариваемой, что и кому та дарила, что и для кого делала, и получить гарантированно правдивый ответ (ведь телеэмпатия раскрывает намерение солгать, делая ложь бессмысленной). Более того, телеэмпатия — это в том числе и способность ощущать чувство симпатии, исходящее от любой сколько-нибудь знакомой лемле к каждой другой сколько-нибудь знакомой лемле, способность ощущать все ветвящиеся цепочки отношений любви и симпатии (от себя к подругам, от подруг к подругам подруг и далее, тем отчётливее, чем ближе и сильнее любовь и дружба).

Поэтому лемле, делая/даря другой лемле что-либо, оказывая другой лемле какую-либо услугу, делала это потому, что та другая лемле симпатична дарительнице и её подругам, и/или потому, что сделав другой приятное, сама дарительница получала со стороны одаренной и её подруг чувство благодарности и приязни — а это для лемле (с их эхо-отражением и телеэмпатией) приятно и само по себе (удовольствие сродни эротическому) и повышает шансы быть одаренной в ответ.

Таким образом, благодаря всеобщей способности к телеэмпатии и эхо-отражению, даже до достижения пост-дефицитного уровня развития цивилизации, лемле удавалось обходиться без государств и без капиталистической экономики.

В те времена, когда появление и распространение способности к телеэмпатии и эхо-отражению так радикально изменило и общественные отношения, и принципы функционирования экономики, и сам ход дальнейшей истории цивилизации лемле, развитие атэанской науки и техники по своему уровню примерно соответствовало земной поздней античности.

Невозможность ни принудительного труда, ни неравного распределения продуктов труда и неравноценного обмена ими, стала мощнейшим стимулом к изобретению различных машин, облегчающих труд. Прежде всего требовались машины, заменяющие мускульную силу работников. Такие машины на основе водяных колёс и паровых машин были созданы достаточно быстро. Дальше, параллельно с их совершенствованием, большие усилия были направлены на скорейшую автоматизацию всего, чего можно. Не только тяжёлую физическую, но и рутинную операторскую работу лемле постарались сбагрить машинам как можно скорее. Тем более, что в их обществе не было возможности использовать ни на той, ни да другой работе массовый дешёвый труд, а любой успешный шаг в направлении механизации и автоматизации производства вознаграждался обожанием и чувством благодарности многих и многих лемле в адрес инженеров, сделавших этот шаг и исследователей, открывших свойства (законы) природы, с использованием которых этот шаг был сделан.

Открытая и максимально широкая публикация информации о любых изобретениях, конструкциях, технологиях увеличивала круг лемле, благодарных изобретательнице, увеличивала симпатии и обожание, адресованные ей. И поэтому технологические секреты были бессмысленны и не были ни в чьих интересах. В обществе лемле не могло и сложиться иных условий распространения и использования информации, кроме полной свободы для всех. Из-за невозможности принуждения никакие ограничения и запреты на использование информации и передачу её другим в обществе лемле просто не осуществимы. Знания и идеи воспринимаются как неотъемлемая часть любой личности, которой так или иначе стали знакомы эти знания и идеи. А потому запреты и ограничения на использование и распространение информации были бы, ни больше, ни меньше, посягательством на свободу всех личностей, соприкоснувшихся с этой информацией. Никто не в состоянии помешать лемле поступать по своему усмотрению с любой информацией, которую она так или иначе получила. Попытка распоряжаться информацией в чужой голове, запрещать или обставлять условиями использование (в т.ч. копирование, дальнейшее распространение) этой информации для лемле равносильна попытке распоряжаться другой личностью, равносильна попытке власти, и естественно, эхо-отражение от таких посягательств защищает. Поэтому у лемле не могло существовать ничего подобного земному копирайту (и, кстати, нынешняя земная система авторских прав и интеллектуальной собственности выглядела бы в глазах лемле как изощрённая форма полного или частичного рабовладения.)

Результатом интенсивного развития техники в направлении механизации и автоматизации труда стала достигнутая через несколько веков возможность осуществлять всё материальное производство только силами роботов. Всё промышленное производство (включая производство всех роботов) выполнялось системой полностью автоматических заводов и автоматического транспорта между ними; сельскохозяйственное — комплексами роботов, работающих на плантациях.

Сформировалась инфраструктура производственных и транспортных роботов, предоставленных в публичное пользование. Поскольку возможности многих роботов, что-либо производящих, превышали потребности лемле-непосредственных создательниц того или иного робота, для создательниц данного робота было естественно предоставить этого робота, когда он не занят, в пользование всем желающим. Поскольку такие роботы взаимозависимы и взаимосвязаны (роботу требуются добываемые другими роботами энергия и сырьё, возможно также изготавливаемые и транспортируемые другими роботами запчасти и комплектующие, другие роботы для обслуживания и ремонта и т.п.), стала складываться инфраструктура таких взаимодополняющих и взаимосвязанных роботов, предоставленных в публичное пользование.

Вскоре сложилась полная инфраструктура таких роботов — полная в том смысле, что для любой вещи, технология изготовления которой известна, есть открытый для всеобщего пользования робот и роботы, изготавливающие, добывающие, доставляющие всё необходимое для функционирования этого робота. Стихийно сложившиеся условия доступа к ней по принципу: «любая, пользуйся, но и другим не мешай пользоваться в той же мере, в какой пользуешься ты» означал пользование инфраструктурой роботов по принципу равных квот для всех — всем лемле причитаются равные квоты на добываемые автоматической инфраструктурой энергию и сырьё и на машинное время производящих и транспортных роботов.

На том уровне развития техники этих квот хватало, чтобы обеспечить комфортные условия жизни каждой, а для больших проектов приходилось собирать непотраченные на личное потребление части квот множества лемле. Можно сказать, что с тех пор некое подобие политической деятельности в мире лемле — как раз в том, чтобы сагитировать других направить часть своей квоты ресурсов на тот или иной большой проект.

Начиная с этого уровня развития техники (несколько более высокого, чем современный земной) участие лемле в материальном производстве свелось к прикладной науке, конструированию и системному администрированию.

Материальное производство больше не требовало прямого участия лемле в нём, ни в качестве рабочих, выполняющих ручную работу, ни в качестве операторов, непосредственно управляющих машинами. Инфраструктура производственных роботов была способна, при наличии достаточных для того ресурсов, изготовить по запросу любую вещь, технология изготовления которой известна. И любая лемле могла дать задание на изготовление понадобившейся ей вещи, хотя для ресурсоёмких/трудоёмких вещей скорость их изготовления получалась заметно ограниченной (ограниченностью квот на машинное время и на долю ресурсов, добываемых в единицу времени). А поскольку вся информация, нужная для производства вещей была свободно доступна всем, то это означало свободный, хотя и не безлимитный доступ ко всем возможностям роботизированной инфраструктуры. Образно говоря, это означало возможность «скачивать» вещи, как файлы из сети, копировать вещи как файлы (точнее, «воплощать» экземпляры любой вещи, для которой есть опубликованная в сети виртуальная модель вещи, т.е. вся технологическая информация, нужная роботам для изготовлении вещи). Хотя поначалу скорость такого «скачивания вещей» была, образно говоря, модемной, лимиты на объём трафика — скромными, но они росли по мере технологического прогресса.

По мере прогресса росли возможности автоматической производственной инфраструктуры — росла производительность работы роботов, увеличивалось количество вырабатываемой энергии и добываемого сырья, и соответственно, росли ресурсные квоты и квоты на машинное время роботов (ну и, конечно, появлялась возможности изготовления новых вещей на основе появляющихся новых знаний и технологий). Со временем это привело к тому, что объёмы персональных квот стали много больше, чем та их часть, которая тратилась на личное потребление, изготовление вещей для своего комфорта. Собственно, это и означало достижение постдефицитного уровня развития — когда возможности автоматического производства много больше тех, что достаточны для для полного удовлетворения потребностей в материальном комфорте всех лемле.

Параллельно с этим прогресс в области искусственного интеллекта освобождал лемле и от рутинной умственной работы. Рабочие чертежи изделий, расчёты всех технологических операций, программы для автоматических технологических линий и иных роботов полностью генерировались специализированными системами искусственного интеллекта (играющими роль своего рода компиляторов) на основе полученных от лемле заданий общего характера и результатов проделанных лемле научных исследований. Настройки роботов и их сетей формировались искусственным интеллектом управляющих ими серверов, на основе полученных от лемле заданий, требований и ограничений общего характера. Сложившийся в результате этого принцип организации материального производства показан на схеме (где синим показаны информация и программное обеспечение, красным — вещественные объекты и энергия).

Всё это, конечно, не исключало для лемле возможности влезать в низкоуровневые детали проектирования, программирования и администрирования, но возможность эта использовалась только в редких неординарных случаях, когда есть основания считать, что живой ум лемле справятся с задачей лучше и красивее, чем искусственный интеллект.

Прогресс в направлении миниатюризации роботов или их частей, способности выполнять всё более и более тонкую работу, и в итоге свободно манипулировать веществом на уровне молекул и атомов привёл к появлению роботов-воплотителей.

Это роботы, которым для изготовления вещи достаточно получить требующуюся для работы энергию, полную информацию об устройстве изготавливаемой вещи и вещество, из которого вещь должна состоять. Для работы такого роботу достаточно быть подключенным к сетям передачи энергии, вещества и информации. Синтезируя на лету молекулы и укладывая их нужном порядке (который тоже рассчитывается на лету при работе робота), робот-воплотитель воплощает вещь по её виртуальной модели. Теми же средствами манипулирования молекулами робот может и развоплощать вещь, утилизируя её и возвращая её атомы в глобальную сеть передачи вещества для роботов-воплотителей, либо ремонтировать её: развоплощать лишь повреждённую часть вещи и воплощать на то же место часть без повреждений в точном соответствии с исходной виртуальной моделью. Способность манипулирования молекулами позволяет роботу-воплотителю работать без создания для него специальных условий — хоть в обычных помещениях, хоть под открытым небом, хоть на поверхности других планет или в вакууме (посторонние молекулы могут быть убраны точно также как нужные молекулы помещены в нужное место).

В итоге автоматическая производственная инфраструктура стала представлять собой:
роботы-воплотители, размещённые в домах у лемле и в общественных местах где они могут понадобиться, а также в местах добычи сырья (где они работают в режиме развополотитетелей, поставляющих вещество в сеть);
глобальные сети передачи информации, энергии и вещества;
сервера, на которых хранится вся информация о конструкции вещей и работают системы ИИ, компилирующие конструкции вещей из известных конструкций и прикладных знаний, или управляющие работой сетей;
станции по производству энергии;
депо вещества.

(Применительно к этому уровню развития выражение про «скачивание вещей из сети наподобие скачивания файлов» — уже не метафора, а буквальная характеристика способа приобретения вещей.)

Часть роботов-воплотителей способна не только синтезировать нужные молекулы, но и осуществлять трансмутацию атомных ядер, синтезируя вещество любого нужного атомного состава из любого вещества с подходящим числом протонов и нейтронов в нём. Поэтому у атэанской техносферы нет проблемы добычи редких элементов или утилизации их — есть достаточно роботов, способных получить любое нужное вещество хоть из грунта планеты, хоть из воздуха или воды.

В целом, поскольку цивилизация лемле не производит мусора, а развоплощает его сразу по мере появления, круговорот вещества в техносфере может быть замкнут. Тем не менее, забор вещества из окружающей среды в сети передачи вещества время от времени происходит, что связано с увеличением количества построенных надолго машин и сооружений. Но в целом этот прирост вовлекаемого в техносферу вещества ничтожен по сравнению с количеством вещества на планете. При строительстве сооружений вне планеты и вещество для них берётся из космических источников (главным образом из астероидов).

Космос и атэанская космонавтика

Планетная система

Йалинэй — звезда спектрального класса G3, по массе, размеру и светимости немного уступающая Солнцу. В планетной системе звезды Йалинэй всего 8 планет. Орбиты планет лежат почти в одной плоскости, обращение их всех вокруг Йалинэй происходит в одном и том же направлении. Ближайшие к звезде — 3 планеты земной группы, дальше — пояс астероидов, дальше — 2 газовых планеты-гиганта, дальше — 2 намного меньших, чем газовые, ледяных гиганта, за ними пояс ледяных тел (нечто вроде пояса Койпера), среди которых 8 самых крупных могут считаться карликовыми планетами или планетоидами, ещё дальше — сравнительно небольшая (немного больше Атэа) ледяная планета и ещё гораздо дальше — пояс малых ледяных тел, аналог облака Оорта.

1-я планета, Лорилеа (Лорилеа-йальмоа) во многом похожа на Венеру, точнее на Венеру с Меркурием в качестве спутника. Она немного массивнее и больше Венеры (радиус около 6200 км, масса 5,25.1021 т), имела очень плотную и горячую атмосферу с сильно выраженным парниковым эффектом, состоявшую почти полностью из углекислого газа с небольшой примесью азота, кислорода и водяного пара. У Лорилеа один большой спутник, Риллаулькэа-лиммолоа, размером и массой несколько меньше, чем Меркурий (радиус около 2000 км, масса 1,8.1020 т), с очень сильно разреженной (почти вакуум) атмосферой из CO2.

Лорилеа была терраформирована (вернее, атэаформирована) — атмосфера превращена в подобную атэанской, парниковый эффект ликвидирован, созданы водяные моря на поверхности и создана полуискусственная биосфера из привезённых с Атэа микроорганизмов, растений, грибов, примитивных животных.

2-я планета — Атэа с двумя луноподобными спутниками: Шаэрилеа (ближний спутник, радиус около 1600 км, масса около 6.1019 т) и Шаэлольхеа (дальний спутник, радиус около 1500 км, масса около 4,8.1019 т). Атмосферы у спутников практически нет. Орбиты спутников лежат в одной плоскости почти точно совпадающей с плоскостью экватора Атэа. Период обращения спутников вокруг их осей равен периоду их обращения по орбите (так что они всегда обращены к Атэа одной стороной). Период обращения Шаэрилеа вдвое меньше, чем период обращения Шаэлольхеа.

3-я планета — Лоллафьольхель-йальмоа, массой 9.1020, радиусом около 3770 км. Имеет 4 маленьких астероидоподобных спутника. Атмосфера Лоллафьольхель состоит в основном из углекислого газа (более 90%) с примесями азота, аргона, кислорода и водяного пара. Атмосфера намного более разрежена, чем атэанская или земная, но менее разрежена, чем марсианская. Температура на поверхности планеты нигде не поднимается выше 0oC — максимум температуры около 0oC днём на экваторе, в средних широтах она меняется в диапазоне от -60 до -90oC, на полюсах зимой опускается до -140oC. Вода на планете присутствует в виде льда, снега, пыли и аэрозоли из кристалликов льда и ничтожного количества водяного пара в атмосфере. Почти вся поверхность планеты покрыта снегом: на экваторе — водяным, а в высоких широтах — смесью водяного и углекислотного снега, в средних широтах снежный покров меняется в течение года — зимой выпадает смесь водяного и углекислотного снега, летом происходит сублимация углекислотного снега. Аэрозоли из частиц водяного и углекислотного льда в большом количестве присутствуют в атмосфере, делают атмосферу туманной и дымчатой, создают существенный антипарниковый эффект.

За орбитой Лоллафьольхель располагается пояс астероидов. Среди них есть 2 достаточно больших (средний радиус около 500 км), несколько десятков имеющих средний радиус более 100 км и тысячи более мелких.

4-я планета — Амфэжэльгэа-йальмоа, самый большой из газовых гигантов в системе Йалинэй. (Радиус около 70000 км, масса около 1,8.1024 т.) По размеру, устройству и составу она близка к Юпитеру. (Планета без твёрдой поверхности, имеющая ядро из горных пород, окружённое металлическим водородом, переходящим в слой жидкого водорода, переходящий в свою очередь в атмосферу из водорода и гелия с небольшими примесями метана и аммиака.) Амфэжэльгэа имеет более выраженные, чем у Юпитера, кольца, 6 больших спутников (в их числе 2 гигантских, самых больших спутника во всей системе Йанэй) и несколько десятков малых.

5-я планета — Раалеа-йальмоа, газовый гигант меньшего размера и меньшей средней плотности, чем Амфэжэльгэа. (Радиус около 57500 км, масса около 3,5.1023 т.) Внутренне строение аналогично строению Амфэжэльгэа. Имеет 9 больших спутников (в их числе 1 гигантский, диаметром лишь почти в половину меньше, чем Атэа, с плотной метаново-азотно-аммиачной атмосферой) и несколько десятков малых спутников, а также кольца из мелких частиц.

6-я планета — Фональфэа-йальмоа, ледяной гигант, по устройству подобный Урану и Нептуну, размером существенно меньше газовых гигантов, но больше Атэа. (Радиус около 25000 км, масса около 9.1022 т.) Фональфэа — тоже планета без твёрдой поверхности, имеющая ядро из горных пород, окружённое аморфным льдом из воды, метана и аммиака, плавно переходящая, по мере удаления от центра планеты, в атмосферу из водорода и гелия со значительной примесью метана. Фональфэа Имеет 2 больших спутника и 29 малых.

7-я планета — Фонэн-йальмоа, ледяной гигант, размером немного меньше Фональфэа. (Радиус около 22000 км, масса около 1.1023 т.) Внутренне строение аналогично строению Фональфэа. Имеет 2 больших спутника и 16 малых.

За орбитой Фонэн расположен пояс малых тел, состоящих из водяного, метанового и аммиачного льдов. Среди тысяч этих тел движутся 8 сравнительно крупных — карликовые планеты с небольшим каменным ядром окружённым толстым слоем льда.

У внешней границы этого пояса проходит орбита планеты Фианнораль-йальмоа. Она почти в 1,3 раза превосходит Атэа по диаметру, но уступает ей по массе, имея маленькое каменное ядро, окружённое метановым и аммиачным льдом, и имеющая атмосферу из аммиака и метана. У есть два небольших ледяных спутника.

Далеко за орбитой Фианнораль начинается другой пояс малых ледяных тел, аналог облака Оорта.

Освоение космоса

Первый искусственный спутник Атэа был запущен в 819 (по атэанскому счёту лет) году. (Т.е. спустя 700 с небольшим земных лет после распространения умения эхо-отражения и начавшегося вслед за этим массового создания машин и механических двигателей.)

Космической гонки в истории Атэанской цивилизации не было. Отношение к космическим ракетам и спутникам было как к ещё одному виду больших научных приборов, в одном ряду с телескопами, ускорителями, аэродинамическими трубами, стратостатами, глубоководными аппаратами, и т.д. и т.п. Несколько разных научных обществ конструировали ракеты, не соревнуясь друг с другом, охотно обмениваясь опытом и заботясь не о том, кто вперёд успеет, а о том, чтобы решить задачу (сначала — реактивного движения, потом — вывода спутника на орбиту, потом — вывода и спуска его) как можно красивее. Не было и особой концентрации сил (вроде той, что была у земных государств) при создании ракетной техники — ведь ей занимались не государства, которых давно уже не было, а ассоциации ассоциаций вроде научных обществ, аэроклубов, союзов мастеровых и т.п. при отношении общества: «поможем им чем можем, не слишком напрягаясь». Такой же стиль работы сохранился и после запуска первых спутников, разве только общественный энтузиазм в поддержке этих работ после первых успехов значительно вырос и далее не падал.

Первый спутник был запущен ракетой, стартовавшей с самолёта-носителя, поднимавшего ракету на высоту около 11000 м. Другие спутники запускались либо подобным же образом, либо ракетами, стартовавшими с космодромов, построенных на нескольких экваториальных островах архипелага Ластаурратолан.

От запуска первого спутника до запуска первого пилотируемого космического корабля прошло довольно много времени. За эти несколько десятилетий тщательно и неторопливо совершенствовалась космическая техника, было проведено множество испытаний предварительных конструкций космического корабля.

И когда наконец надёжность корабля стала достаточной (по меркам не склонных рисковать жизнью лемле) и серей беспилотных запусков была продемонстрирована безотказность конструкции, «вылизанной» за долгое время, состоялся первый полёт лемле в космос. В 891 году первые атэанские космонавты, Адэлин-леля-Сильфэа-леля-Азилламэланиль-леля-Лалинон и Леаллалурэа-леля-Эланэль-леля-Леланнасафэа-леля-Фанараннадэльгэль, на корабле «Жалиннагалинен-лувэнкамарамоа» совершили первый полёт — несколько витков по орбите вокруг Атэа.

К тому времени был запущено уже множество автоматических аппаратов — как искусственных спутников Атэа, так и межпланетных зондов, совершивших полёты к естественным спутникам Атэа и к ближайшим планетам; на орбите Атэа работали несколько космических телескопов. Естественные спутники Атэа, Шаэрилеа и Шаэлольхеа, были исследованы с орбиты орбитальным аппаратами, на их поверхности уже поработали луноходы и автоматические станции, бравшие пробы грунта и доставлявшие их на Атэа. Спускаемые аппараты уже были спущены на поверхности Лорилеа-йальмоа, Риллаулькэа-лиммолоа, Лоллафьольхель; на орбитах у всех больших планет поработали автоматические станции.

Дистанция во времени между первым полётом в космос и первыми высадками лемле на лýны Атэа была не столь значительна, как дистанция между первым спутником и первым полётом космонавтов, поскольку и техника полёта к лунам, и техника посадки на них, взлёта и возвращения на Атэа была во многом отработана при запусках автоматических аппаратов.

Дальнейшее развитие космонавтики шло неторопливо, осторожно, мелкими шагами, но поступательно. С единожды достигнутых рубежей атэанская космонавтика уже не уходила (в отличие от земных лунных программ). Вслед за пилотируемыми полётами к лунам Атэа началось строительство обитаемых баз на лунах. Вслед за строительством баз началось строительство электростанций и заводов, обслуживающих базы и лунные корабли.

Уровень развития робототехники к тому времени был достаточен для того, чтобы строительство велось полностью силами роботов, а построенные заводы (точнее, автоматические производственные линии) могли изготавливать компоненты самих себя (сначала с использованием некоторой доли деталей, доставляемых с Атэа) и роботов для строительства и ремонта. Практически сразу после создания первых исследовательских обитаемых баз на лунах Атэа была развёрнута автоматическая производственная инфраструктура, изготавливающая как новые части себя, так и космические аппараты. В отличие от исследовательских баз, посещаемых исследователями, работа производственной инфраструктуры обходилась без участия лемле, и никому не требовалось жить на лунах для обслуживания этой инфраструктуры. Больших поселений на лунах, с постоянным населением, лемле так и не создали. Обитаемые базы служили для приёма экспедиций исследователей, которым недостаточно возможностей автоматов для тех или иных исследований на лунах.

Вскоре после того, как была развёрнута автоматическая производственная инфраструктура на лунах, был построен орбитальный лифт, связывающий поверхность Атэа со спутником на стационарной орбите. Поскольку он давал возможность транспортировки больших количеств груза с орбиты и на орбиту без использования ракет (и без аэродинамического торможения при спуске с орбиты), возможность использования космических ресурсов на Атэа существенно выросла. Многие производства, использующие космическое сырьё, а также те, для которых предпочтительны космические условия (невесомость и/или глубокий вакуум), были перемещены на луны или на построенные лунными заводами орбитальные станции. Продукция их доставлялась на Атэа орбитальным лифтом.

Одновременно с освоением лун шло всё более широкое исследование других планет и их спутников. Вынос производства космической техники на луны и полная автоматизация производства позволила массово выпускать автоматические межпланетные станции, планетоходы и зонды, а уровень развития искусственного интеллекта был уже достаточен, чтобы планетоходы могли успешно работать автономно, без постоянного телеуправления, периодически получая задания и передавая на Атэа результаты исследований. Благодаря массовости автоматических аппаратов и их искусственному интеллекту удавалось получать огромный объём информации о планетах, их спутниках, астероидах и кометах без отправки пилотируемых экспедиций к ним. После того, как спутники планет были хорошо исследованы, на некоторые из них были доставлены комплексы роботов, способные из местного сырья изготавливать самих себя и другую космическую технику. Это позволяло изготавливать или ремонтировать исследовательские автоматы уже поблизости от места их назначения. Тем не менее, после того, как техника межпланетных перелётов была отработана, начались работы и над пилотируемыми кораблями для полёта к ближайшим планетам. Целью таких полётов была и просто сама возможность лемле посетить далёкую планету, и также проведение исследований, выбор объекта и способа которых не опосредован искусственным интеллектом автоматических зондов.

Первые из таких кораблей использовали для разгона и торможения реактивную тягу, но затем на смену ей пришло принципиально новое поколение двигателей. Новые открытия в физике позволили создать корабли с левитационными полевыми двигателями (каковы физические принципы их работы — антигравитация, или взаимодействие с тёмной энергией, или с иными и вовсе неизвестными сейчас земной науке формами материи, или использование каких-то ещё не отрытых сейчас на Земле физических взаимодействий — не берусь гадать, должно быть они и не просматриваются из современных земных знаний). Первые такие корабли совершили полёты лет через 300-500 после первых полётов лемле в космос. Левитационные полевые двигатели использовались как на космических кораблях кораблях, так и на летательных аппаратах, летающих в атмосфере. В итоге появились сравнительно небольшие аппараты, способные взлететь с любого места на Атэа и сесть в любом месте на лунах Атэа или на любой подходящей площадке на другой планете или её спутнике.

Во времена появления левитационных двигателей появились и принципиально новые источники энергии, пришедшие на смену термоядерным реакторам, более мощные и компактные, не требующие вещества, расходуемого при производстве энергии (хотя поздние термоядерные реакторы тоже были весьма компактны, но им требовалась массовая (в масштабах потребления всей цивилизацией) добыча гелия-3 из лунного реголита, дейтерия оттуда же или из воды атэанских морей). Эти установки по получению энергии, умещающиеся, в частности, на небольшом космическом корабле, могли получать энергию используя какие-либо (не берусь гадать, какие именно) всюду присутствующие поля или иные формы материи. Принцип функционирования этих источников энергии исходя из современных земных знаний вряд ли можно даже предположить, поэтому, чтобы не гадать вслепую, в текстах утопии они обозначены по имени первооткрывательниц: генераторы Азилар и Мирэа, А-М-генераторы.

Одновременно с первыми полётами межпланетных кораблей с левитационными полевыми двигателями были запущены к ближайшим звёздам автоматические зонды, разгоняемые левитационными двигателями до скоростей лишь на порядок меньше световой. Эти корабли, управляемые искусственными интеллектом (при периодических сеансах связи с Атэа) и укомплектованные комплексом роботов для производства любой техники из космического сырья, достигали ближайших звёзд за десятки лет полёта, выходили на орбиту вокруг звезды и начинали исследования. Первую партию роботов для обследования планет нёс сам звездолёт, следующие роботы изготавливались комплексом роботов, высаженных на подходящий в качестве основного сырья астероид. Сам звездолёт становился станцией, ведущей связь с Атэа, координирующей работу роботов и ведущей некоторые наблюдения непосредственно со своего борта. Некоторые звездолёты получили команду на изготовление подобного рода станции на месте, после чего были отправлены в обратный путь к Атэа — не только для доставки образцов вещества из других звёздных систем, но и для отработки самого полёта «туда и обратно». Предполагалось со временем отправить пилотируемые экспедиции к ближайшим звёздам.

Но спустя некоторое время (спустя, наверное, лет 700-800 после первого полёта в космос) было сделано открытие, резко снижающее актуальность пилотируемых экспедиций и к далёким планетам, и к другим звёздам. Был открыт способ мгновенной передачи сигнала на большие расстояния, и создана система мгновенной связи (мне трудно предположить, что это могло бы быть: связь через гиперпространство, или какой-то квантовомеханический хак, или что-то ещё). Теперь для непосредственного управления роботом на далёкой планете не требовалось присутствия оператора на орбите в сотнях-тысячах километров от робота. Исчезла разница в характере управлении роботом рядом с собой и роботом на планете у другой звезды (по крайней мере при наличии на орбите над ним ретранслятора для мгновенной связи с Атэа) — и в том, и в другом случае обмен данными в реальном времени делал робота непосредственным продолжением органов чувств и рук исследователя. У лемле появилась возможность виртуального присутствия на далёких планетах, даже в планетных системах других звёзд.

Примерно в это же время массовое распространение получили роботы-воплотители. Теперь для автоматического звездолёта достаточно было достичь нужной звезды, найти астероид или кусок льда и из его вещества воплощать любые аппараты для исследования планетной системы, которые будут работать хоть автономно, хоть под прямым телеуправлением с Атэа.

Схожим образом велось и производство космической техники в системе самой Йалинэй. Достаточно было высадить на подходящий астероид робота-воплотителя, обеспечить его энергией от компактной станции на основе А-М-генератора, после чего робот-воплотитель вырастит из вещества астероида любую заданную ему конструкцию, в частности космический корабль, станцию, что-либо ещё (вырастив, предварительно, копии самого себя и своего А-М-генератора, если это нужно).

После того, как роботы-воплотители, А-М-генераторы и левитационные двигатели получили широкое распространение, лемле приступили к выполнению давно обдумывавшегося проекта, который теперь стал легко осуществим — к терраформированию прежде венероподобной планеты Лорилеа-йальмоа.

На планете были построены установки для переработки атмосферы планеты, которые переводили углерод из атмосферного CO2 в осаждаемые на поверхности карбонатные породы и выделяли в атмосферу кислород. С помощью левитационных двигателей на орбиту спутников Лорилеа-йальмоа из пояса ледяных тел были доставлены глыбы аммиачно-водяного льда. Затем двигатели переключались с режима движения целой глыбы на движение потока молекул, испаряемых с глыбы льда и направляемых в атмосферу Лорилеа-йальмоа. Таким образом на планету был доставлен азот для создания такой же кислородно-азотной атмосферы, как на Атэа, и вода для создания гидросферы Лорилеа-йальмоа. Когда условия на планете стали приемлемы для жизни, на планету были высажены атэанские микроорганизмы, растения, планктон, насекомые и т.п. организмы, сформировавшие биосферу Лорилеа-йальмоа. И примерно через 100 лет после начала терраформирования началось строительство и заселение первых поселений лемле на Лорилеа-йальмоа.

Причиной колонизации была не перенаселённость Атэа и не желание части её жительниц как-то отделиться от остальных. Наоборот, при том уровне развития техники жизнь на ближайшей планете уже и не была никаким отделением — при мгновенной связи между планетами и всем доступных перелётах с одной планеты на другую всего за несколько дней. Причиной терраформирования и колонизации было отчасти стремление получить опыт по обустройству комфортной жизни на другой, прежде безжизненной планете, отчасти делалось это как род искусства — обустроить окружающую среду на планете с нуля, по своему желанию и вкусу. За дальнейшие века на Лорилеа-йальмоа было построено много небольших городов и посёлков, а количество живущих на этой планете лемле достигло нескольких миллионов.

Следующим большим шагом в развитии атэанской физики и космонавтики стало открытие способа гиперпространственного перемещения вещественных объектов. Разработка звездолётов, способных мгновенно перемещаться на межзвёздные расстояния тем не менее оказалась не простым делом. Проблематично оказалось поддержание всех физических параметров в звездолёте в момент прыжка в тех пределах, чтобы звездолёт и вся техника на его борту остались работоспособны. Со временем эта проблема была решена, и начались запуски гиперпространственных автоматических звездолётов к другим звёздам, не только ближайшим, но и дальним.

Дальше шло как обследование других звёзд телеуправляемыми (через систему мгновенной связи) аппаратами, так и работа над повышением надёжности межзвёздных гиперпространственных кораблей.

К тому времени, в которое происходит действие первых рассказов про Лотэа и Шаэтэль, лемле уже научились поддерживать в звездолёте в момент прыжка физические условия, безопасные для жизни экипажа, но надёжность гиперпостранственных прыгающих звездолётов ещё недостаточно высока, чтобы совершить прыжок с лемле на борту. Острой необходимости в полётах с лемле на борту, однако, и нет, поскольку система мгновенной связи позволяет добиться виртуального присутствия лемле всюду, где вместо них присутствуют роботы.

Ко временам, описываемым в первых рассказах про Лотэа и Шаэтэль, атэанской цивилизацией исследовано около тысячи звёзд с планетными системами, и на нескольких десятках из них обнаружена жизнь. Правда, эта обнаруженная внеатэанская жизнь находится на самых ранних (и самых длительных) этапах своего развития — десятки планет с жизнью на докембрийском уровне, единицы с жизнью на палеозойском уровне. На планете с самой далеко продвинувшейся биологической эволюцией жизнь по своему развитию близка к земной жизни каменноугольного периода.

1993-2010


© Ольга Лаэдэль, 2000-2010
Лицензия Creative Commons
Этот текст распространяется на условиях лицензии Creative Commons «Attribution-NoDerivatives» («Атрибуция – Без производных произведений») 4.0 Всемирная. То есть:
Разрешается воспроизведение и распространение дословных копий этого текста любым способом на любом носителе, при условии, что это разрешение сохраняется и указано имя автора — Ольга Лаэдэль.

посещения страниц сайта